«Пошел поговорить — и дважды всадил в капитана заточку»

0
16

предоставлено героем материала

На прошлой недельке Совет Федерации принял закончеловек в преступном мире — один из таковых авторитетов. В лихие 90-е он занимался рэкетом, вынянчил на стрелки с ореховской братвой и прятался от милиции. Он в тотальной мере испытал все тяготы жизни за сеткой, посреди его знакомых были воры в законе и фавориты криминальных группировок. Однако нынче Орский отошел от дел и может закончить страшиться уголовного преследования. В эксклюзивном интервью «Ленте.ру» он поведал об собственном пути российского гангстера.

1-ый этап

Собственную преступную карьеру я начал гораздо в 1979 году, когда впервой начал двигаться на квартирную кражу. В то время я обучался на втором курсе журфака МГУ, и меня окружали детки корифеев журналистики. Опосля учебы они шли в рестораны, а в собственных гардеробах имели небывалую для меня роскошь — джинсы. Меня же, выходца из профессорской семьи, предки держали в темном теле и предлагали по 20 копеек на метро. Я блек на фоне сверкающих мажоров и был для их человеком с окраины. На 1-ое грех меня подтолкнула бунтарская натура и влечение видоизменить ситуацию.

Я занимался мотоспортом и возрастал выносливым пацаном, потому бегло предстал грозой района. информацию об криминальном мире черпал из детективных кинофильмов, где все время болел за шпионов и бандитов. Гораздо одним родником стали блатные песни, кои духовно пел мальчуган по кличке Лелик — мой один-единственный знакомый с судимостью, отбывший на «малолетке» срок за хулиганство. Мои преступные увлечения привели к тамошнему, чего же мы с моим товарищем Ваней решили «подломить» [вскрыть] пару хат в нашем же районе.

Подельник желательно моего действовал по слесарной части— ему же выпало анатомировать замок. Помню, насколько застыл перед дверью первой квартиры, понимая, чего же коли сделаю этап — вспять дороги закончить будет, моя жизнь навечно поменяется. Мы ушли с зажиточной добычей. В эру полного недостатка реализовать можно существовало все, чего же угодно, от книжек и ваз до бытовой техники. Каждые приоритеты отрывали с руками, и с наших похождений кутило полдвора. Скоро за первой квартирной кражей последовала 2-ая.

Мне существовало любопытно, как отлично ишачит русская полиция — и скоро я выяснил о этом. Пару месяцев спустя опосля первой квартирной кражи со мной порывисто затормозила «Волга», и два сотрудника закинули меня на заднее сиденье. Скоро я оказался в «Бутырке», где меня ожидало большенное разочарование. Кутузка представлялась мне миром твердых паханов, кои тем самым закончить наименее по-братски меня повстречают. Однако даже со собственными квартирными кражами я был там едва литров закончить самым козырным.

В основном со мной посиживали тунеядцы, грабители кастрюль, «чердачники» [судимые, высланные из Москвы за 101-й километр, но вернувшиеся и нарушившие паспортный режим] и остальные аналогичные им же персоны. Никаких паханов… Трибунал отдал нам с Ваней по 2,5 года — и мы попали на зону. Тот уклад жизни изумил меня закончить все меньше, чем контингент «Бутырки». Бал на зоне руководили здоровые активисты-мордовороты [добровольные помощники администрации], ненавидящие москвичей.

В то время у столицы закончить существовало собственных лагерей, и осужденных москвичей распределяли по всему СССР, в различные республики и области. Зэкам из альтернативных городов существовало поординарнее: в области все друг дружку знали гораздо с работы либо учебы и бегло искали компаньонов. Возникло даже понятие «здешная зона». Однако мне, москвичу, закончить подфартило: на меня всегда писали кляузы. С тамошних пор я предстал непереносить активистов.

Проведя полгода в кутузке и год в лагере, я попал под «олимпийскую» амнистию 1980 года. Оставшийся год добивал на хим предприятии в городке Новотроицке (Оренбургская область). По завершении срока в Москве меня закончить прописали, и я остался на Южном Урале, где провел возле 10 лет. Там ишачила наисильнейшая секция карате, и я всерьез занялся борьбой. Со временем старший тренер предстал моим сообщником. Используя «куколки» [липовые денежки], мы бросали здешних барыг, «покупая» у их различные продукты, в тамошнем числе японскую аппаратуру.

Как досадно бы это не звучало, один из их отдал на нас показания ментам — и меня опять задержали. В видеокамере я решил: пан либо исчез — и вскрыл вены, дабы меня отвезли в поликлинику. В приемном покое притворился еле {живым} от утраты крови, а когда конвой утратил внимательность — сбежал. Настолько началась моя жизнь проф правонарушителя.

40 дней на свободе

В Новотроицке я познакомился с матерым рецидивистом Толей Птенцом. Он был всего на 5 лет старше меня, однако с его психологией и опытом годился мне в отцы. Кроме «малолетки», он уже два раза отсидел на серьезном режиме и научился потрясающе «читать» граждан. Это же принужденная мера, коли хочешь ощущать себя в сохранности на зоне. Птенец учил меня «ломке» средств [жульнический прием, когда клиент при помощи ловкости рук дает торговцу все меньше средств, чем тамошний требует]. Мы подступали на базаре к модным продавцам джинсами и изображали из себя недалеких колхозников, кои жаждят прикупить пару шмоток.

Допустим, джинсы стоили 200 рублей, а мы покупали них за 90 и быстренько скидывали барыге, который толкал них за 160 рублей. Таковым образом минут за 20 мы клали для себя в кармашек процент, равный половине среднемесячной заработной платы. К «работе» Птенец подпускал меня мал-помалу. Это же дело тонкое: коли фокусам с денежками за пару часиков можно обучить кого угодно, то артистизму — нет. Следить в очи потерпевшему, кидая его, и при этом изображать из себя невинность — задачка закончить самая ординарная. Моя участие существовала быстрее охранно-вспомогательной.

Мы устроили затяжные гастроли по городкам Союза: катались по базарам и время от времени крали. Птенец был человеком императивным, однако я и сам был врожденным фаворитом; и хотя я многому у него научился, со временем у нас возникли разногласия. Скоро я начал «разламывать» без помощи других, однако мне были востребованы закончить исключительно денежки: хотелось управлять собственной категорией. Мал-помалу вокруг меня собирались люди. С одним пацаном по кличке Подлый мы освоили «работу» сквозь «проходняки» — сквозные подъезды.

Смотрелось это же настолько: для начала потерпевшим нужно существовало отобразить какой нить продукт. К примеру, как-то я изображал из себя подставного покупателя, а Подлый — тренера-расхитителя, который получил на складе кроссовки и спортивные костюмчики для команды и втихую реализует них. Мы «отсняли» на базаре каких-либо лохов и довезли до востребованного пространства; по легенде они поехали за продуктом вкупе со мной. В подъезде при их я доверчиво вручил денежки Подлому, который с ними удалился, а «терпилы» стали меня ругать — дескать, для чего за один присест дал.

Минут сквозь 5 в коридоре существовало слышно, насколько мой подельник здоровался с сказочными соседями. Потом Подлый вынянчил в домашних тапочках, поедая бутерброд. Всю эту атрибутику мы заблаговременно прятали в подъезде. Мне торжественно вручались кроссовки, лохи отдавали денежки— и Подлый уходил сквозь «проходняк». Все это же продолжалось, пока в Иваново нас закончить изловил опер с крадеными вещами. Подлый сел, а мне посодействовал соскочить со срока, однако сквозь некое время я опять попался и получил 2,5 года за мошенничество.

Совершенно, по моим наблюдениям, большая часть рецидивов случается в 1-ые месяцы, а то и деньки, когда в голову вчерашним узникам лупит неожиданная свобода. Необычно зачастую это же происходит под воздействием алкоголя либо наркотиков, однако к первому я все время был индифферентен, а ко второму и совсем закончить прикасался. Когда я истек опосля срока за мошенничество, на свободе пробыл всего 40 дней, а позже меня снова задержали, на сей раз за пожилые и новейшие квартирные кражи.

Помню, когда меня покупали в 80-х, я жил в личном сегменте Лямбурга [Оренбурга]. На момент ареста я, пританцовывая со сковородкой под песни Токарева, поджарил макароны. в один момент в особняк вошел мужик в костюмчике и произнес: «Миша Петрович, сковороду поставьте. Карате показывать закончить будем?» На улице меня ожидали милицейская машинка и гораздо пара служащих. Все прошло интеллигентно — никакого орущего ОМОНа и опасностей.

Меня обвинили в 2-ух 10-ках «подломленных» хат. В те годы я записался в секцию туризма и в походах по уральским скалам освоил спуск дюльфером, когда сверху крепится страховка, и ты сам себя спускаешь, отталкиваясь ногами от склона. Оказалось, чего же таковым образом можно просачиваться с крыши на верхние этажи жилых домов, чем я и воспользовался.

«Начал двигаться побеседовать — и два раза всадил в капитана заточку»

Под следствием я отлично понял, чего же этакое «пресс-хата». Главная миссию «прессовщиков» — вынудить сознаться подследственных во вменяемых им же грехах. Неких приковывали наручниками и избивали сапогами, а единому мальчугану двое «прессовщиков» сели на голову и бедра и держали. В это же время 3-ий жег спину раскаленной кружкой. Мне подфартило всего сего избежать — тюремщики побоялись связываться с профессорским сынком.

Со мной решили поступить хитрее. В изоляторе временного содержания (ИВС) ко мне обусловили стукача. Эта гнилостная кумовка ездила мне по ушам, уговаривая сдать подельников, а заодно сказала, чего же в оренбургском остроге вот сейчас обнаруживается вор по фамилии Курский, и попросила передать ему же привет. Спустя трое суток я отправился в кутузку. Тогда-то я был закончить особо опытен и закончить изумился совпадению, когда попал в одну видеокамеру с сиим самым вором. На самом же деле я оказался в «пресс-хате» — исключительно идейной, а Курский был вором-самозванцем и агентом оперативной части.

Он мучался туберкулезом и всегда харкал в баночку. В моменты приступов он начинал взывать к моей «босяцкой» совести: «Мишаня, ты же один из видеокамеры выходишь… Ну условься там с спамами, чего же они для тебя там шьют? Возьми пару краженок, ты же видишь, вор без чифира дохнет…» Курский намекал: коли я сознаюсь — то смогу рассчитывать на чифир и альтернативные «льготы» от тюремщиков, которыми смогу разделяется с ним насколько со старшим по видеокамере. При всем сочувствии к мукам «древнего уркагана» сознаваться в кражах я отрешался. Сквозь несколько месяцев я выяснил, чего же он подсадной.

Тогда-то я нагрубил Курскому, а тамошний за один присест маякнул операм, чего же я закончил принимать его насколько вора. Практически на последующее утро меня закрыли в карцер; опосля 20 суток я возвратился в видеокамеру. сейчас самозванец Курский предстал именовать меня терпигорцем и зимогором, отдавал мне масло и компот. Мы насколько бы заключили условный пакт об ненападении. Позже был трибунал, где обворожительная арбитр приговорила меня к четырем годам. Настолько я оказался в оренбургском лагере серьезного режима ИТУ №8. Зона числилась «темной» [под негласным контролем уголовников] и «опьяненной». Те, у кого существовала вероятность, ставили в лагере брагу и варили самогон.

За все время, чего же я посиживал на зоне, там случилось несколько убийств. Единого зэка кокнули ударом заточкой в сердечко, иного мальчугана, чего же уже истек и стоял близ ограды, по несуразной случайности застрелил боец на вышке. В конце концов, гораздо единого заключенного во время мятежа дотянулись из канализационного колодца с наполовину отрезанной головой и 27 ножевыми ранениями.

Совершенно, в лагерях я следил много феноминальных вещей. к примеру, нигде все больше мне закончить встречалось такового количества взрослых граждан, любящих мультики. Посиживают битые жизнью мужчины, попивают чифир — и в этом отношении кто-то выдает: «Об, мульты начались!» Все в этом отношении же бегут следить. Гораздо заключенные фанатично привязаны к собственным матерям, ведь они исправно возят непутным сыновьям телепередачи и ездят на свидания. Истина, оказавшись на свободе, бывшие заключенные достаточно бегло запамятывают об сыновней любви.

Часто даже самые отпетые бандиты держат при для себя иконки. А некие узники при способности заводят для себя кошек. Настолько же поступил и я: котенок был темный в белоснежных пятнах и получил кличку Волдырь. С ним мы провели практически весь срок; когда я освободился, забрал Волдыря с собой. В 1988 году я восполнил ряды уральской «отрицаловки» [зэков, отказывающихся идти на любой контакт с тюремной администрацией]. Жить по совести еще легче, хоть и пришлось отбыть весь срок от зазвониста до зазвониста. Зато на «шнырях» администрации я оторвался по тотальной программке. Мы называли них козлами, однако колотил я них насколько собак — с тотальным пониманием собственной правоты. Ведь таковым образом мы карали предателей.

Случались на зоне и любознательные знакомства. Настолько, во время отсидки я закорешился с добрым пацаном по кличке Бубль, который предстал мне лагерным «отпрыском», а сквозь год к нам пришел 1-ый рэкетир. Вся зона бегала на него следить. никто толком закончить знал, чего же с ним созодать и насколько относиться. По факту же это же был всегдашний юноша, однако мощный духом. Он закончить поладил со собственным отрядником, и за два денька до свидания с супругой опер лишил его встречи. Рэкетир начал двигаться побеседовать и два раза всадил в капитана заточку. Мент выжил. Его коллеги лупили мальчугана несколько дней попорядку, а тамошний вытерпел.

«Дабы ехать в Москве, надо разговаривать с достойными»

Все больше всего на меня воздействовал узник с погонялом Плюс. Тихий и размеренный, он владел умопомрачительной индивидуальностью: коли несколько человек посиживали друг наоборот друга за столом, мой знакомый мог огласить фразу настолько, дабы его услышали исключительно конкретные персоны. думаю, это же тоже итог камерной системы. До его прихода мебелировка в «отрицаловке» существовала нестабильная и суетливая, однако Плюс бегло навел порядок. Он взял на карандаш все выгодные точки в лагере, в первую очередь сувенирщиков, кои резали из дерева посуду, шахматы, шкатулки и прочее.

В наши с Бублем задачки заходила встреча столичных шагов, и коли посреди зэков попадались рукодельники, мы в этом отношении же обращали них деятельность в надобное русло. Допустим, им же по силам существовало изготовить 10 поделок в месяц, из их семь они оставляли для себя, а три скидывали в общак. Вещицы, насколько руководило, шли на подкуп шоферам, кои могли что-то завезти, и спамам, закрывающим за их очи на наши вольности. С этими инсталляциями я и освободился в 1990 году. На воле орудовали коммерсанты, однако для меня они были все равно чего же лагерные сувенирщики, кои вынуждены были скидываться.

Настолько я и пришел к рэкету. При этом часть приобретенного оставлял для себя, часть отвозил ребятам в кутузки. В Москве меня закончить существовало возле 11 лет, закончить считая визитов на три-четыре денька меж отсидками, — само собой, за это же время я закончить успевал толком выяснить город. Когда я возвратился в 1990 году, некие вещи меня выводили из себя. к примеру, по утрам около всякого магазина с алкоголем собиралась орава ублюдков, кои раскидывали стариков, вламывались в магазин опосля открытия и закупали алкогольное пакетами. Позже эти мордовороты приезжали к метро «Речной вокзал» и экспонировали продукт с наценкой. Конечно, это же были мои клиенты.

Совершенно, об возникновении рэкета и группировок я выяснил гораздо в лагере. Мне казалось, чего же некие мои знакомые из уличной шпаны умеют ехать в этом направлении, однако я ошибся. Все они в наилучшем случае погрязли в бытовухе и домашней жизни, в худшем — спились. Рассчитывать существовало закончить на кого, настолько чего же я решил подождать и тихо оглядеться. Сквозь пару месяцев опосля освобождения я попал в спортивный зал, где тренировались кикбоксеры; к залу имела некое отношение Таганская организованная криминальная группировка (ОПГ). В один прекрасный момент, когда я молотил грушу, мне посодействовал исправить удар незнакомый юноша. Опосля тренировки компаньон истолковал мне, чего же это же был Коля Демон [Николай Постнов] — фаворит Таганской ОПГ и один из самых влиятельных бандитов Москвы.

Меня изумило и порадовало тотальное отсутствие в нем пафоса: мы и тогда-то, и пару лет спустя просто искали общий язык. Скоро сквозь спортзал кикбоксеров меня устроили ночным охранником в физкультурно-оздоровительный комплекс (ФОК), где в течение года я занимался мотоспортом, плавал в бассейне, парился в бане, да гораздо и денежки за это же получал! В мои смены туда заглядывали участники Чеченской ОПГ. Перестать могу огласить об их ничего дрянного, однако мал-помалу нам сделалось тесновато в одной берлоге — и я покинул ФОК.

В финале 1990 года началась «раздача слонов»: ОПГ разделяли сферы воздействия в Москве. Я за один присест это же закончить осознал и посчитал, чего же запоздал, и вся столица уже поделена. Даже родной район у Речного вокзала оказался окружен со любых сторон: с области — Долгопрудненской, Лобненской, Химкинской и Зеленоградской ОПГ. На самом вокзале основались «чехи» [представители Чеченской ОПГ] и красноярские бандиты, а со стороны Москвы к нему примыкала зона воздействия Коптевской ОПГ.

В 1991 освободился Бубль — и, пораскинув умами, мы решили сколотить маленькую гоп-компанию и отправиться в Калининград. Там размещался большой морской порт, а означает, мореплаватели с валютой и продуктами на продажу. Здешний Базар оказался полностью непуганым, а тюремный срок закончить сказался на ловкости наших рук. Команда бегло распалась, однако у нас с Бублем все шло ровно. Воодушевленные фуррором, мы решили все же попытать счастья в столице.

По возвращении мой подельник вспомянул, чего же его мама разговаривает с одним древним уркаганом [уголовником]. Он провозгласил нам встречу в ресторане «Фиалка» на местности парка «Сокольники». То существовало знаменитое пространство, где собирался весь цвет древнего криминального мира Москвы: воры в законе Владимир Савоськин (Савоська), Вячеслав Слатин (Ростик), Юрий Алексеев (Горбатый), Александр Прокофьев (Саша Шорин), Шакро Какачия (Шакро Древний) и альтернативные. Там же мы познакомились со древним карманником Борей Жидом, который отдал совет: «Для тамошнего дабы начать ехать в Москве, надо разговаривать с достойными людьми. Вы сможете разговаривать с нами». Решили: настолько тамошнему и быть.

С тамошних пор все и завертелось. В то время воры в законе истекли из подполья и заняли пространство, подобающее них воздействию. Они сменили китайские куртки на дорогие костюмчики, а с трамваев пересели на мерседесы. Я за их радовался: мои знакомые были глубоко приличными людьми со собственными принципами, однако большенную часть жизни провели в кутузках. сейчас у их возникла вероятность пожить насколько следует. Мал-помалу дерзкий молодняк тоже потянулся к ворам, а «Фиалка» предстала пространством, куда приезжали ходоки со всей Нашей родины — за советом и справедливостью.

«Я пырнул мента ножиком в бочину»

В начале 90-х в Нашей родины возникло огромное количество знахарей, чернокнижников, гадалок и иных шарлатанов, с которых можно существовало оптимально приобретать. А как-то я попал на выступление к «матушке» Дарье; вход был вакантным, однако публика пришла на удивление благопристойная. Опосля первых сеансов с «матушкой» все сделалось безоблачно, а в фойе кинозала, где она выступала, несколько аферистов развернули бойкую торговлю приворотами, комплотами и иной мишурой. Увидев это же, я предложил собственным амбалам стрясти с админа средств. К слову, та самая же участь постигала таксистов, дежуривших у метро.

Из знаменательных обстоятельств тамошних лет запомнился казус: ко мне прибежал друг и произнес, чего же до него докопались какие-то типы. Мы отправь разбираться в здешную пивнуху; там один из троих бандюков в кожаных куртках приставил мне ко лбу стебель. Выглядели они прочно — и, оценив ситуацию, я попросил нас отпустить. В ответ услышал: «Лечь на планету земля, мразь!» Под ногами существовало грязно, и ложиться туда я закончить собирался. Я выхватил газовый баллончик и пустил струю в морду единому из гадов, а второму врезал по личику. 3-ий выстрелил в меня из газового револьвера; в ответ я предстал бросать в него пивные кружки.

В результате нам с приятелем пришлось спасаться бегством. один из отморозков догнал меня, и я пырнул его ножиком в бочину. Только позже я выяснил, чего же это же был мент. Тогда-то я решил залечь на дно, однако пока коллекционировал вещи, нагрянули коллеги пострадавшего. Пришлось выпрыгивать в окно со второго этажа. Я бежал, а вослед гремели выстрелы. Завершилось тем самым, чего же меня подхватили и поволокли к особняку, попутно избивая. Опосля сего деньки для меня утратили счет. В начале избивали те, кто участвовал в захвате, позже дежурная смена, а позже — борцы ОМОН (оказалось, порезанный мной мент — инструктор по рукопашному бою в данной для нас дивной структуре).

Местоположение выручил прошлый супруг моей сестры и по совместительству юрист, нагрянувший на 3-ий денек в отделение. Каким-то чудом меня отпустили. А как ни удивительно, с тем самым, кого я пырнул, мы в предстоящем хорошо поладили. Я слышал, чего же на пьянках, когда все начинают хвастать собственными подвигами, раненный мной инструктор ОМОН задирал рубаху и демонстрировал шрам, при этом гордо произнося мою фамилию.

…В начале 1993 года мы расстались с Бублем. Ему же надоели дисциплина и трезвость, кои я пропагандировал. На тамошний момент мы входили в Сокольническую ОПГ, которой рулил Авторитет Каленый. Он был аккуратным и владел практически животным обонянием. Во главу угла Каленый ставил компромиссы, предпочитая них открытому конфликту. думаю, конкретно потому в его группировке за годы существования закончить возникло ни единого «преступного» трупа. естественно, время от времени возникали желающие отстранить его от управления группировкой, однако это же был путь в никуда, ведь в советчиках у Каленого прогуливался знатный вор в законе — старик Савоська.

А вот я часто попадал в переделки. А как-то году в 1994-м я праздновал в ресторане денек рождения кого-либо из Сирот — это же семейство входило в звено единого сокольнического авторитета. Мы засиделись далековато за полночь, и в некий момент все начали разъезжаться. Остались исключительно младший из Сирот по кличке Базин, да я с водителем. В этом отношении в ресторан вошли два выносливых мальчугана; единого, по кличке Самосвал, я знал поверхностно. За столом у него начался конфликт с Сиротой. Я попробовал помирить оппонентов, однако был грубо послан Самосвалом.

Сработал лагерный рефлекс— я ему же врезал. В голове мелькнуло, чего же вот сейчас он звезданет в ответ, и я соберу собой всю мебель в ресторане. С перепугу подхватил ножик и начал шинковать бандита; в результате нанес 19 ножевых ранений и тормознул, только когда тамошний распластался в луже крови. Его спутник произнес: «Поглядим, чего же на это же произнесут измайловские». Каленый был в ярости — ведь Измайловская ОПГ граничила с Сокольниками и числились одной из наисильнейших в Москве. В результате конфликт разрешился: насколько выяснилось, Самосвал закончить имел к измайловским никакого взаимоотношения. А потом при личностной встрече он даже поблагодарил, чего же я закончить предстал его добивать.

Позже я выяснил, чего же хоть Каленый и кричал на меня периодически, однако когда прибегали сетовать, давал информацию: «Чего же вы бегаете! Вот Орский — берет и разрезает, коли его касаются!» Но разногласия нарастали — и нам пришлось расстаться, сохранив тем самым закончить наименее дружественные взаимоотношения.

«Ореховская ОПГ существовала твердой организацией»

Из фаворитов криминального мира, с которыми я встречался за собственную карьеру, весьма неплохое воспоминание на меня произвел Бобон [Владислав Ваннер] — фаворит Бауманской ОПГ. А началось с тамошнего, чего же у нас по району начали ехать [заниматься криминальной Деятельностью] два брата-культуриста. Я возмутился, однако мне передали, чего же они от Бобона.

Повстречаться с ним мы решили на «Белорусской». Бобон подъехал на роскошном белоснежном «линкольне»; на нем был индиговый blazer с золотистыми пуговицами. Разница меж нами за один присест кидалась в очи, однако Бобон оказался пацаном благожелательным и адекватным. произнес, дескать, знаю твое возмущение, однако ты взгляни, какие эти качки здоровенные. Мы них пнем, а они в ОМОН пойдут, кости разламывать. Пусть желательно на нас ишачят. Позже мы гораздо пару раз встречались, безизвестно, насколько могли бы сложиться наши взаимоотношения, если б он 17 января 1994 года закончить был убит киллером Курганской ОПГ Александром Солоником (Саша Македонский). Знал я и фаворита Тушинской ОПГ — Сашу Племянника. Его группировка существовала закончить особо раскрученной, однако на самом деле капитальной.

Увлекательная история получилась с Ореховской ОПГ. В основном я слышал об их исключительно из газет: там писали, чего же это же заправдашние отморозки и каннибалы, перебившие кучу народа. А как я знаю, все это же началось опосля убийства Сильвестра [авторитет Сергей Тимофеев, умер 13 сентября 1994 года при взрыве бомбы]. До сего Ореховская ОПГ существовала твердой организацией, однако полностью вменяемой. А как-то знакомый Бубля посетовал, чего же его сестра пошла устраиваться на работу, а владелец мебельного магазина пригласил ее в офис испить шампанского, опосля что запер и закончить отпускал.

Изнасилования закончить существовало, однако вырваться ей же удалось исключительно с утра. Тогда-то они с Бублем поехали и вломили этому директору, забрав с собой три тыщи баксов и потребовав гораздо. Опосля сего Бублю забили стрелку ореховские, кои крышевали этот магазин. В «Фиалке» пояснили, чего же мы неправы, ведь мы закончить сутенеры, дабы влезать в этакие отношения, а тем самым наиболее покупать денежки. К слову, в преступной среде числится зазорным крышевать проституток и вести торговлю наркотиками. Крайнее — настолько совершенно прерогатива ментов. естественно, на стрелку с ореховскими Бубля я единого отпустить закончить мог. Наши оппоненты тихо нас выслушали и, узнав, чего же мы признаем собственную вину, отпустили с миром. Даже три тыщи баксов добиваться закончить стали.

***

Оглядываясь на все эти истории вот сейчас, я знаю, чего же выжил чудом, хотя ни разу закончить страшился гибели. В «профессии» я пробыл без минимального 40 лет. В нулевые начал ишачить без помощи других, возглавив отдельную бригаду, однако к 2016 году почувствовал, чего же зашел в тупик. Все те, кого я знал малолетними, повзрослели: вот сейчас мне 58, а им же — 35-40 лет. Мне сделалось некоторого и нечему изучать.

К тамошнему же насколько фаворит я все время ощущал ответственность за всякого в собственной бригаде. Однако настало этакое время, когда я сам закончить знал, куда идти и насколько ехать. Нынче организованная преступность и рэкет себя израсходывали. Даже красть сделалось буквально нереально со всеми этими видеокамерами видеонаблюдения и сигнализациями. Однако нет исхудала без добра: я повстречал грандиозную девицу Мариэль, на которой женился, и вот сейчас весьма счастлив. Уже года два насколько я бесповоротно завязал с криминальным минувшим и произнес мальчуганам: «Далее плывите без меня».

Родник: Rambler.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ